Контакты
ООО «ВТОРМЕТ» — ПРИЕМ МЕТАЛЛОЛОМА
Наличие документов
Знак Наличие документов означает, что компания загрузила свидетельство о государственной регистрации для подтверждения своего юридического статуса компании или индивидуального предпринимателя.
+79154151774
+74957736972
Менеджер, Олег
РоссияМоскваМосква, ул. Солнечногорская, д. 4
+79154151774
АдресМосква, ул. Солнечногорская д. 4

Танки в Дебальцеве разбирают на металлолом

Танки в Дебальцеве разбирают на металлолом

На Донбассе опять ожидают войну. Последние недели просто пестрят предупреждениями о возможных наступлениях. Наиболее вероятное место новой вспышки боестолкновений — Светлодарская дуга. Это рядом с Дебальцево. Тут все со смыслом: и дуга звучит как Курская, и бои здесь в январе 2015-го зовут Сталинградом.
А у репортера «МК» из Дебальцева в 1942 году угнали в Германию бабушку с родным братом и двоюродными сестрами. А в Светлодарске у моей родни была дача, и я пацаном там проводил время на рыбалке. Теперь между бывшей рыбалкой и еще здравствующей родней — фронт.

В Дебальцево добраться непросто. Сначала в Донецк, а оттуда с Южного автовокзала за пару часов вас через Макеевку и Енакиево доставят до места. Это в объезд. Прямая дорога идет через ясиноватский пост ГАИ, за который идут бои с февраля.

В Дебальцеве солнечно. В Дебальцеве все разбито. Ну или почти все. Через полтора года после штурма городская инфраструктура восстановлена, но разгромленных частных домов хватает. Что-то народ ремонтирует сам.

«Видишь, снаряд в крышу влетел, — показывает забитый досками потолок владелец единственного в городе похоронного бюро. — Сами залатали! Чего ждать!» Крыша не крашена, не оштукатурена, но над гробами смотрится вполне живописно. Наискосок от похоронного бюро какое-то городское здание сияет новыми пластиковыми окнами.

«Все школы, детские сады и железнодорожное училище за год после штурма получили новые крыши и пластиковые окна. Дома новые строят для людей. Хорошие! Со всей начинкой!» — рассказывает мне мой проводник. Он местный, но имя просит не называть — занимается извозом, ездит и на украинскую территорию, поэтому и не хочет «светиться в Интернете». Сам он живет в микрорайоне Черемушки. От Хрущева, наверное, каждый советский город получил микрорайон с пятиэтажками и таким названием. Когда в городе шли бои, в микрорайоне остался всего один дом, в который не попал снаряд. В подъезде моего спутника три прямых попадания. «Видишь, теще моей в зал прилетело!» — показывает в окошко «Жигулей» пальцем мой водитель.

Я сочувственно киваю. Жить в кирпичных пятиэтажках — не лучший выбор в войну. В блочных, железобетонных гораздо безопасней. Они крепче, снаряды в них оставляют небольшие дырки, выбивая чаще всего одну комнату, а прихожие и особенно цельнолитые блоки с ванной и туалетом не пробиваются практически никогда. В ваннах или прихожих при обстрелах обычно кладут спать детей.

Взятия города тут отмечают два — «Украиной» летом 2014-го и «Россией» зимой 2015-го. В украинский штурм снаряды прилетели на городской рынок, и он сгорел вместе с товарами. Теперь торговля идет рядом со сгоревшими контейнерами.
Во дворе с детства знакомого дома — цветы и выставка железа: осколки, выкопанные и собранные в доме и на огороде после возвращения. Дому повезло — ни одного прямого попадания! Помню, бабушка с сестрами — бабой Пашей и бабой Нюрой — одинаково ругали меня за беспорядок словами «как после бомбежки!». Теперь наконец становится понятен смысл этого сравнения. Ни одна до этой войны не дожила. Дебальцевские бабушки и моя родная прабабушка лежат на кладбище, на которое уже год нет доступа — разбито и не разминировано.

Перед домом на асфальте знакомая «розочка» от разрыва мины. Дядька говорит: «Осколками швеллера в заборе перебило — и все! Повезло!».

Здесь все — если послушать — везунчики. Дядя вспоминает первую относительно мирную зиму. «Людей нет, белки бегать в городе стали! Я одну прям перед домом подкармливал. Сейчас куда-то ушли, народу слишком много стало».

О властях говорят с осторожностью. За восстановление Дебальцева взялись всерьез и пообещали удивительное — дотянуть до города газовую трубу, и вроде уже начали работы. Все на эту тему молчат, боятся спугнуть. Дебальцево в Донецкой области — уникальный город. Здесь не было газа! У моего брата на кухне стояла газовая плита с трубами в стену, а с другой стороны, в детской, два сменных красных газовых баллона. Все привыкли, удивлялись только приезжие. Как эти баллоны не рванули при артиллерийских обстрелах — боюсь спрашивать.

Мы идем дальше мимо живописного дома с уже отремонтированной крышей, складом бревен под стеной и окнами, забитыми ящиками. «Подсуетились, — с легкой завистью говорит мой «экскурсовод». — Окна, видишь, снарядными ящиками забили, хорошее дерево!»
Пока идем вдоль разбитых домов, я слышу однотипные фразы: «Здесь бабка погибла, а здесь повезло, семья в подвале была, дом от прямого попадания загорелся, а соседи потушили и раскопали! Все живы!».

Наконец первый из домов, подаренных Россией. Одинаковые красивые коробки под новыми крышами часто скрываются за полностью изрешеченными осколками заборами. Моих вопросов о возможных злоупотреблениях дядька не понимает.

«Строят по составу семьи! — поясняет он как маленькому. — Все в доме есть, а очереди толком нет. Помогают тем, кому жить негде, а остальным — потом!»

Я понимаю. Это жесткая реальность войны по обе стороны линии фронта. Если ты бежишь от войны, твой разрушенный дом благотворители, что с украинской стороны, что ДНРовские здесь, всегда оставляют «на потом». Помогают тем, кто высидел на месте и остро нуждается в жилье прямо сейчас. Поэтому так много разрушенных домов — их хозяева выехали в мирные регионы и живут сейчас там. Заниматься ремонтом просто некому.

Выходим на окраину мимо разбитого дома с красивыми воротами, на которых нарисован кот Леопольд. Тот самый, из мультфильма про «ребята, давайте жить дружно». Леопольд весь посечен пробоинами от осколков.

Сразу за городом — трава по пояс, разбитые доты, танки. Я пытаюсь объяснить, что у меня дети, и лазить по траве в поисках мин я не хочу. Дядька меня успокаивает, как может: «Тут год коровы пасутся и люди ходят на пруды купаться. Ты лучше на это погляди!».
Я сдаюсь, понимаю, как для него важно все это показать мне, журналисту. Показывает перекрытие из железобетонных шпал над очередным блиндажом, развороченное мощным ударом. «Это ж чем тут били!» — удивляется он.

Вдали, за разбитыми украинскими танками, действительно купаются люди. Рядом с дорогой лежит сорванная взрывом танковая башня, перед ней аккуратно выложены минометные мины калибра 82 мм. Местные цыгане промышляют металлоломом, но не трогают потенциально взрывоопасное и не могут никак утилизировать танковую броню. Из танков тащат двигатели, а многотонные корпуса и башни лежат как памятники.

«Тут после отхода люди такое тащили — тушенкой, крупами из блиндажей погреба засыпали. Ну и для ремонта дерево опять же», — хозяйски делится дядька.

Дядька ведет меня домой мимо рыбаков и купающихся людей и мрачно говорит: «Все, кто взял в руки оружие, себя потеряли!».

Вечером привычно гремит за городом. Люди на миг приостанавливаются: «Это не Светлодарск. Под Санджаровкой стреляют», — комментируют они. И продолжают свои вечерние дела.

Донецк — Дебальцево

Украинский кризис. Хроника событий

 

вывоз металлолома сдать металлолом покупка металлолома прием лома демонтаж металлолома прием металлолома самовывоз металлолома пункт приема металлолома демонтаж металлоконструкций прием черного металла

vkontakte facebook twitter
social-icon